Урод - Страница 52

— Дурачье… — Тигир раздраженно пробрался сквозь толпу, коротко пнул поверженного карка сапогом. Звук удара был глухим и вибрирующим. — Покрошили как тангу для салата. Да на нем целого места нет!

Загонщики молчали, виновато косясь на оружие в руках. Тигир махнул рукой.

— Ладно, уже поздно. Каюр, что с людьми?

— Трое, — вздохнул худой человек в лохмотьях и с переломанным надвое кейром на плече. — Да еще Батх без пальцев, а кому-то ухо оторвало.

— Вжить — как оторвало! — подтвердил кто-то гнусаво, прижимая к голове грязную тряпку. — Не успел подойти, как чуть полморды не оторвало начисто.

— Не смертельно, — усмехнулся Тигир, оглядывая свое воинство, — пальцев у вас еще много, а уж уши и подавно не нужны. Что ж, выходит трое человек на двух карков. С таким успехом вы сами подохнете, прежде чем наберете сер на кувшин фасха. Итого выходит у нас за Урт два десятка сер, да поделить на десяток с половиной уцелевших…

— Тигир, там Стэл лежит, — кто-то, протолкавшись к командиру, осторожно коснулся его плеча. — В заросли упал. Стонет.

— Стэл?.. Сильно его задело?

— Хегга егойного почти надвое посекло, а сам вродь как живой… Мясо с кости срезало.

— Живой, живой, — радостно подтвердил кто-то. — Десятка три Эно полежит и снова пойдет.

Трое человек принесли на импровизированных носилках из рваных плащей Стэла. Молодой загонщик был бледен, как небо заката, лицо его казалось истощенным, а кожа на скулах словно прилипла к костям, но старался улыбаться и выглядел сносно.

— Ивх… — Он с трудом перевел дыхание. — Прости, Тигир. Подвел, знаю.

На командира он смотрел с ясной улыбкой и какой-то гордостью. Тигир осторожно, закусив губу, приподнял край ткани, закрывавшей широкую рану на спине, покачал головой.

— Выживет, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. — Действительно, десятка три Эно.

Кажется, тень удара упала на лицо Стэла — в последнее мгновение глаза его казались потемневшими. А потом он захрипел, царапая пальцами грудь, конвульсивно содрогнулся и, перевернувшись на бок, умер.

— Три десятка Эно… — повторил Тигир глухо, вытирая широкое хитиновое лезвие о траву. — А то и больше. Бедный Стэл. Когда-нибудь из него бы вышел добрый командир…

Потрясенные загонщики молча смотрели на него, такой поступок не укладывался даже в их сознании.

— Зачем?.. — скорее выдохнул, чем спросил кто-то. Тигир даже не посмотрел в его сторону.

— Двадцать сер, — сказал он просто. — А нас здесь десять да шесть. Итого на каждого выходит по… серу с четвертью. Хорошая цена для первого Урта, когда трое уже не увидят города?.. Мне кажется, не очень. Вы загонщики, а не приманка для карков. Загонщиков должно быть и много, и мало: много — чтобы бить добычу, мало — чтобы не протянуть с голода ноги. Слабые выходят первыми, каждый раз, когда кто-нибудь из вас захочет спасти жизнь тяжелораненого, подумайте о том, что еще много Уртов вам придется рисковать собственной шкурой, которую в любой момент могут порезать на ремни, но рисковать не за себя, а за него. За то, что он будет валяться в теплом шалхе, дуть фасх и получать заработанные вашей кровью деньги.

Ему ответили одобрительным ворчанием, загонщики стали собирать оружие и расходиться, образуя небольшие группки. Тигир с минуту молча смотрел на них, потом подошел к Крэйну. Тот стоял в стороне от других, в отряде не оказалось никого, осмелившегося нарушить его одиночество. Поэтому они оказались наедине.

— Хороший удар, — Тигир кивнул ему, сел на землю, чтобы перешнуровать сапог. — Яж говорил — такую силу за десять этелей чую. Не мягчи только — нам за этот Урт еще карков десять надо набить, если не хотим жрать гнилой олм. И смотри, насчет помощника я говорил серьезно. Если хочешь…

— Не хочу. — Крэйн сел рядом. — Но спасибо, что предложил.

— Твое дело. Не бойся, дружинникам до тебя не добраться. Наш покровитель выбьет для нас неприкосновенность у шэла, ты даже не представляешь, сколько сейчас будут стоить свежие карки… А стражникам на нас плевать — они считают загонщиков сбродом, но никогда не наглеют.

Их можно понять, потому что загонщики — это действительно сброд, только сброд самый опасный, из тех людей, которых злость и страх заставили взять в руки оружие. Из таких людей через некоторое время получаются хорошие бойцы… Если бы не их тяга резать друг другу шеи. Следи за своей спиной и не позволяй языку сболтнуть большего, чем стоило бы, вот и все. А стража пусть тебя не беспокоит — еще и не такие шеерезы находили убежище в отрядах.

— Почему ты думаешь, что меня беспокоит стража?

— Ух ты, даже лицо не изменилось. — Тигир улыбнулся, поцокал языком. — Ладно тебе, я-то не выдам. У меня есть честь, да и держать такого бойца в отряде — дело ладное. Нет, стражникам я тебя не отдам. А почему беспокоит… Видно.

— Серьезно? — спросил Крэйн.

— Видно каждому, у кого глаз смотрит туда, куда следует, — уклончиво ответил Тигир. — Обычному чужаку в лохмотьях неоткуда знать приемы, которым учат в тор-склете.

— Почему тор-склет?.. — Крэйн приподнял левое плечо, чтобы ткань скрыла лезвие кейра. Кейр — не стис, на короткой дистанции он не по руке, но этого должно хватить. Главное — бить сразу в горло. Загонщики не удивятся, за этот Урт они видели достаточно крови, чтобы потерять контроль над собой. Возможно, кое-кто из них захочет поквитаться за вожака — иногда деньги толкают гораздо на большее, чем смелость, — тогда остается одно…

— Я видел твои удары, — пояснил Тигир, зашнуровывая сапог и не подозревая о прячущемся в локте от него лезвии. — Ты работал кейром, но приемы-то были поставлены под эскерт. Мне не один Эно, я успел насмотреться на многое. А драться на эскертах учат только в тор-склете. Поэтому я все-таки думаю, что дружинник. И это единственное, что я думаю, поскольку думать больше мне нет нужды. Для меня не имеет значения, сколько ты шлялся и что случилось с твоим хозяином, пока ты нужен мне, ты в безопасности. Если не хочешь привлекать внимание и становиться помощником — будь обычным загонщиком, воля твоя. А кто ты и что тебе надо — меня не интересует. Понял?